Когда в москве началось каменное строительство
Перейти к содержимому

Когда в москве началось каменное строительство

  • автор:

Первые каменные постройки на Руси конца X — начала XII в.

А.М.Васнецов. Московский Кремль при Иване III - www.Arhitekto.ru

С XI века, после крещения Руси, паралельно с деревянным, начинает распространяться и каменное строительство. Сначала этот процесс шел очень медленно, но в последующие столетия он заметно ускорялся. В деревыннях городах начинают строиться каменные церкви и дворцы, а позже, с XVII века — богатые жилые дома. С XIV века из камня возводятся и оборонительные стены городов. Самые ранние монументальные сооружения относятся к эпохе Киевской Руси, за ними следуют замечательные памятники архитектуры Владимира, Суздаля, Новгорода и Пскова и, наконец, величавые соборы и дворцовые комплексы Москвы — собирательницы русских земель.

В каменном светском строительстве, в жилых и дворцовых постройках преобладали асимметричные и очень живописные решения. Сложные сооружения, такие, как дворцы — Большой Кремлевский Ивана III и другие складывались из ряда простых объемов — палат, соединяемых переходами и галереями, в чем просматривается наследие деревянных построек.

В культовом каменном строительстве на века утвердился тип кубического храма, внутреннее пространство которого определялось наличием параллельных нефов с четырьмя, шестью и большим числом опорных крещатых столбов, поддерживающих своды и купола (от одного до пяти куполов). Хотя русские церкви того времени были построены по единому образцу, они были разнообразны по размерам, объемным формам и средствам декоративной обработки. Большинство сооружений до XVI века включительно отличается органичностью и единством объемной композиции и конструктивного решения, их внутренняя структура четко и последовательно выражается во внешних формах.

Однако каменные шатровые храмы являлись все же исключением. Большинство строившихся в XVI и XVII веках церквей возводилось в основном типе кубических сооружений — одноглавых или пятиглавых с куполами луковичной формы. Преобладали церкви средних и небольших размеров. Нередко закомары, отрезаемые карнизом от основной части стены, дополнялись в этих сооружениях вторым и третьим рядами арочек меньших размеров. Благодаря этому церковь в завершающей своей части представляла как бы пирамиду, служившую основанием куполу. К основному объему церкви нередко с западной входной части примыкала низкая и широкая пристройка, перекрытая на два ската,— трапезная. К ней, в свою очередь, примыкала колокольня.

Читайте также:

  • Архитектура Древней Руси
  • Первые древнерусские поселения и города
  • Русь деревянная
  • Русская изба
  • Древнерусские храмы
  • Древнейшие киевские постройки

Московские дома: от дерева к камню

Долгое время здания в Москве строили только из дерева. Связано это было не только с дороговизной камня: русские просто не любили жить в каменных домах, считали их нездоровыми. Даже улицы раньше были вымощены деревом. В современной Москве деревянных домов осталось немного, но они могут рассказать о нравах и жизни столицы гораздо больше, чем бетонные или панельные многоэтажки.

Как строили деревянные дома.

Вокруг Москвы было так много лесов, что в летописях сохранился курьезный случай: в 1175 году во время княжеской междоусобицы два враждебных войска вышли навстречу друг другу из Москвы и из Владимира, и не встретились — заблудились в лесных чащобах.

Леса много раз защищали жителей от нападений, особенно во время татаро-монгольского ига. Но самое главное: леса давали много строительного материала. При этом деревянные дома были теплыми, недорогими и простыми в постройке. Чаще всего для этого использовали выдержанные дуб и сосну.

Вообще в Москве сложилась особая техника домостроения: когда москвичу нужно было поставить дом, он шел, например, на Лубяной рынок у стен Белого города и покупал готовый сборный сруб. Такие дома было легко собрать и разобрать, и уже через 1-2 дня можно было праздновать новоселье. При этом на рынке можно было купить не только стены, но и готовые окна, двери, лестницы, переходы, крыльца. А иностранные путешественники отмечали, что дома в Москве хоть и состоят из столовой, кухни и спальни, но просторны. Более того, они восхищались умением русских мастеров с помощью одного только топора строить причудливые и замысловатые особняки, дворцы, храмы, украшенные «деревянным кружевом».

В память об этом времени сохранилось в российской топонимии название «обыденная церковь». Например, на Пречистенке стоит храм Ильи Пророка Обыденный. Обыденными называли церкви, которые ставили за один день — «обыдень». Причина спешки проста — церкви были обетными. При этом позже, даже если здание церкви перестраивали, название сохранялось.

Дома-обманки.

При всем архитектурном многообразии деревянные постройки имеют одинаковую основу конструкции — сруб из горизонтально уложенных бревен. Но далеко не всегда можно сразу определить, что здание деревянное. Бояре, дворяне и купцы жаждали показать свое богатство, и поэтому маскировали дерево под мрамор, металл и даже камень. Нередко деревянные дома ставили на каменное основание — 1-2 этажа (хозяйственные) были каменными, а верхний (жилой) — деревянным.

Даже знаменитая «послепожарная» дворянская и купеческая Москва — не такая уж каменная: часто под толстым слоем растрескавшейся штукатурки в ампирных домиках Замоскворечья и Арбата скрыты бревна и дранка. Даже колонны сложены из досок. И только фундамент у таких особнячков из известняковых блоков.

У таких деревянных домов с мезонином есть даже народное имя — «Бовешки» или «Бовешники». Говорят, что проект таких зданий нарисовал Осип Бове, когда он отвечал за отстройку Москвы после пожара. Деревянные срубы зданий обшивали досками «под камень», а фасады украшали монументальными древнеримскими барельефами. Один из первых таких домов появился в Малом Васильевском переулке.

Московские пожары.

Бичом деревянного города были пожары. Они неоднократно практически уничтожали Москву. Но каждый раз город «восставал из пепла».

Основной причиной быстрого распространения огня была близость домов друг к другу. Поэтому одной из задач плотников было тушение пожаров: чтобы огонь не перекинулся на другие строения, они должны были сразу после возгорания ломать соседние дома.

Но, конечно, так не могло продолжаться вечно — и со временем Москва деревянная уступила дорогу камню.

Начало каменного строительства.

Первая каменная постройка в Москве появилась в XIV веке, когда 4 августа 1326 года заложили Успенский собор в Кремле. Вслед за ним при Иване Калите появились каменные церкви Иоанна Лествичника, Спаса на Бору и Архангельский собор. А Дмитрий Донской вообще обнес Кремль белокаменными стенами.

С XV века вместе с белым камнем в строительстве начали использовать кирпич. Но в то время он был дорогим, и поэтому из него строили, в основном, крепостные укрепления и наиболее важные государственные здания и церкви.

На рубеже XVI-XVII веков для руководства каменным строительством в Москве появился Каменный приказ. Уже тогда в столице были каменных дел подмастерья (отвечавшие за всю постройку в целом), рядовые каменщики, кирпичники и обжигальщики.

А конец деревянной эпохи в Москве настал в XVIII веке из-за частых пожаров. Но не последнюю роль здесь сыграла любовь Петра Великого к каменным строениям. Существовал даже указ об обязательном перекрашивании деревянных домов под кирпич. Но так как столицу перенесли в активно растущий Петербург, Москва оставалась деревянной даже в XIX веке. Лишь в середине столетия доля кирпича в зодчестве превысила половину. Тогда к дереву стали относиться с еще большим трепетом, а деревянные дома стали модными и престижными — тогда построили знаменитую Погодинскую избу на Девичьем поле, в 1872 году близ Арбата появился роскошный дом Пороховщикова, а в Кремле прошла грандиозная Политехническая выставка, главным событием которой стали павильоны-«теремки» по проектам Виктора Гартмана и Ивана Ропета (Петрова).

Советское время не отставало. Уже в 1920-х появилась идея «города-сада» с деревянными домами (предполагали по всему городу построить отдельные поселения со своей инфраструктурой). Апофеозом деревянного зодчества советского времени можно назвать экспериментальный поселок художников на Соколе. Он сплошь состоит из домиков с островерхими двускатными крышами.

Самые известные деревянные дома.

Сейчас в Москве на государственном контроле находится около 150 деревянных памятников истории и архитектуры. И некоторые из них хорошо известны Москвичам.

  • Домик Мастера
  • Жилой дом в Крутицком подворье
  • Усадьба А.Г.Щепочкиной
  • Музей А.Островского
  • Дом Сытина
  • Дом Тургенева
  • Погодинская изба
  • Дворец Алексея Михайловича
  • Дом В.Кетчер
  • Особняк Носова
  • Усадьба Муравьева-Апостола
  • Большой дворец в Кусково
  • Дом Пороховщикова
  • Музей-усадьба Л.Толстого
  • Дворец Разумовского
  • Палаты бояр Романовых
  • Церковь Тихона Задонского
  • Храм святителя Николая
  • Часовня Державной иконы Божьей Матери
  • Измайловский Кремль

Деревянные дома Москвы

Говорят, что.

. заказчики часто обманывали строителей, выходцев из крестьян. В отместку рабочие заканчивали строительство в срок, но жильцы бежали из дома. Все потому, что в доме селились привидения, которые устрашающе выли. Выгнать их не могли даже священники. А дело в том, что в стены были замурованы пустые бутылки .

. земля в Москве была дорогой, поэтому ценили каждый сантиметр. Участки не всегда имели правильную прямоугольную или квадратную форму, а острый угол домов создавал иллюзию, будто дом состоит из одной только стены. Такие здания раньше называли «ведьмиными домами» .

305 лет запрету на каменное строительство в России. История одного указа

20 октября 1714 года Петр I издал указ, по которому по всей России запрещалось каменное строительство. Исключение составил лишь Санкт-Петербург.

305 лет назад Петр I запретил возводить каменные здания по всей России, кроме Петербурга. Более того, в городе на Неве позволялось возводить исключительно каменные «образцовые дома». Так царь оставил без работы тысячи каменщиков по всей России.

Идея была такова: каменщики в поисках работы отправятся в новую столицу, и их опыт и мастерство позволят Петербургу как можно скорее стать не менее блистательной столицей, чем европейские.

И результатов Петр добился. Вот лишь некоторые из великолепных созданий его эпохи.

Петропавловский собор

Его строительство началось в 1712 году на месте одноименной деревянной церкви 1703 года. Руководил работами архитектор Доменико Трезини. Долгое время собор был самым высоким зданием России. Так Петр I стремился закрепить главенствующее положение новой столицы. Высота колокольни, с которой и было начато строительство, составляла 122,5 метра.

С колокольней связано немало легенд. Не раз приводили горожан в трепет и таинственные события вокруг соборных курантов. В петровское время местные жители замечали, что иногда куранты начинают звонить сами по себе, стрелки двигаются назад и останавливаются, но никаких поломок часовщики при этом не находили.

Дворец Монплезир

Этот дворец был построен в Петергофе в 1714–1723 годы по личному указанию Петра I. Император лично выбрал место для Монплезира и определил его планировку. Кстати, его название в переводе с французского означает «Мое удовольствие». Петр I очень любил свой маленький дворец, особенно за прекрасный вид на Финский залив.

Интересно, что Монплезир ни разу не был перестроен, его внутренняя отделка не менялась.

Александро-Невская лавра

Весной 1704 года Петр I выбрал место для будущего монастыря. Обитель должна была стать воплощением идеи Петра об использовании монашества для служения миру. Здесь предполагалось устроить приют для увечных и отставных воинов, госпиталь, лечебно-исправительное заведение для принудительного лечения пьяниц.

Приступить к осуществлению идеи долго не могли из-за войны со шведами. Наконец, когда в 1710 году был взят Выборг и столица оказалась защищена со стороны ближайших границ, Петр I выбрал место для монастыря. Однако идея Петра Великого о служащем миру монашеству так и не была воплощена.

Кунсткамера и Академия наук

Академия наук была основана 28 января (8 февраля) 1724 года указом императора Петра I. Вначале новое учреждение располагалось в доме П. П. Шафирова на Городском острове, с 1728 – на Васильевском острове в здании Кунсткамеры и стоявшем рядом дворце царицы Прасковьи Федоровны. Но именно Кунсткамере было суждено стать символом Российской академии наук.

Здание Двенадцати коллегий

Строительство здания началось в 1722 году. Петра I планировал создать на Васильевском острове административный квартал. Новое строительство было важной частью реализации этого плана. Предполагалось, что в новом здании разместятся Сенат, Синод и коллегии.

Подписывайтесь на нас в «Яндекс.Новостях», Instagram и «ВКонтакте».

Читайте нас в «Яндекс.Дзене».

Фото и видео: телеканал «Санкт-Петербург»

ПЕРВЫЕ КАМЕННЫЕ ЗДАНИЯ В МОСКВЕ

При Иване Калите в Москве появились каменные здания, на первых порах церкви. Первым московским каменным строением считается собор Успения Богоматери, заложенный 4 августа 1326 г. Летописи связывают построение собора с утверждением в Москве митрополичьего стола и личным желанием митрополита Петра. Собор строился целый год и был освящен 15 августа 1327 г. (т. е. на Успеньев день). Наименование собора Успенским говорит о стремлении великого князя и митрополита иметь соборный храм по образцу Успенского собора во Владимире. Дело в том, что наименование церквей в Древней Руси было явлением далеко не случайным и подчинялось определенным правилам. Так в XI-XII вв. соборные храмы больших городов, являвшихся одновременно резиденциями епископов, наименовались по византийскому образцу в честь св. Софии (премудрости божией). Это, так сказать, древнейший слой церковных воименований, отразившийся в появлении Софийских соборов в главнейших центрах Руси XI в.- в Киеве, Полоцке и Новгороде. В XII в. вместо Софийских появляются Успенские соборы (Смоленск, Владимир-Залесский, Владимир-Волынский, Суздаль, Ростов, Галич). Однако уже с XI в. существует другая традиция, по которой соборные церкви называются в честь Спаса. Традиция таких воименований начинается с черниговского собора Спаса Преображения, построенного в первой половине XI в. Она находит отражение на севере в XII-XIII вв., когда появляются соборы во имя Спаса в городах: Тверь, Переславль-Залесский, Нижний Новгород, Галич-Мерский, Торжок, Ярославль. Как видим, определенные церковные традиции связывались с теми или иными политическими центрами.

Между тем имеются определенные указания на то, что до построения церкви Успения московским собором была церковь Спаса, как и в Твери. Иными словами, и по названию своей крепости – «кремник», – и по воименованию соборного храма в честь Спаса Москва имела сходство с соседней Тверью. Трудно только сказать, чем объясняется это сходство – сознательным ли подражанием московских князей тверским порядкам, или общностью традиций Москвы и Твери. Построение Успенского собора обозначало резкий разрыв с прежней традицией и показывало претензию московских князей на особое положение Москвы среди русских городов, возвращение к традициям старых стольных городов Северо-Восточной Руси – Владимира, Суздаля, Ростова. Строительство каменных храмов продолжалось при Калите в быстрых по тому времени темпах. В 1329 г. выстроили вторую каменную московскую церковь Иоанна Лествичника, оконченную в три месяца. Осенью того же года в течение двух месяцев воздвигли третью каменную церковь – Поклонения веригам Петра. И. Е. Забелин связывает построение этих церквей с политическими событиями того времени, считая, что обе церкви были обетными, построенными в память удачного окончания похода против Твери в 1327 г. и Пскова в 1329 г. Такая возможность, конечно, не исключена, но построение церквей может быть объяснено и по-иному. Иоанн Лествичник был святым самого Калиты, на печатях которого изображен святой в рубище с книгой в руках, что соответствует Иоанну Лествичнику как автору Лествицы, а вовсе не Иоанну Предтече, изображение которого не имеет книги. Кроме того, старший сын Калиты (Иван) родился 30 марта на память Иоанна Лествичника. Вериги Петра напоминают нам о Петре-митрополите. Следовательно, перед нами обычное стремление строить храмы в честь одноименных князей и митрополитов, весьма распространенное на Руси.

Каменное строительство не прекратилось после создания трех вышеназванных храмов. Новая каменная церковь Спаса (Спас на Бору) была построена в 1330 г., пятая каменная церковь Михайла Архангела – в 1333 г. Последняя заменила собой деревянный храм, служивший и ранее княжеской усыпальницей. Что касается церкви Спаса, то она также имела специальное назначение княжеского монастыря. Значение его как одного из центров московской образованности почему-то осталось незамеченным историками Москвы, хотя летопись особо отмечает заботы Ивана Калиты о процветании Спасской обители, снабженной иконами, книгами и сосудами за счет княжеской казны. Обращает на себя внимание замечание летописи, что Спасский монастырь получил от Калиты «…льготу многу и заборонь велику творяше им, и еже не обидимым быти никим же». В этих словах скрывается прямое указание на пожалование Спасскому монастырю иммунитетных прав, по образцу которых впоследствии получали льготы и другие московские монастыри.

Каменное строительство при Калите развернулось в сравнительно короткий промежуток времени, на протяжении девяти лет (1326 – 1333), после чего наступает длительный перерыв. Это обстоятельство, по-видимому, указывает на то, что строителями московских церквей были пришлые мастера и что собственная московская архитектурная школа возникла значительно позднее, во второй половине XIV в., иначе трудно объяснить своеобразную «сезонность» каменного строительства в Москве при Иване Калите. Такая особенность каменного строительства должна быть учтена исследователями русского искусства при их суждении о характере ранней московской архитектуры. Сделаны были попытки реконструкции плана и внешнего вида Успенского собора, но их нельзя считать удачными. Наиболее ценно сближение архитектуры собора Калиты с некоторыми псковскими памятниками, так как участие псковских мастеров в московском каменном строительстве весьма вероятно, если только строителями московских храмов не были тверичи или новгородцы. Во всяком случае, храмы Калиты представляли собой постройки довольно небольшие и не очень прочные. Через 150 лет, в конце XV в., все они были перестроены или сломаны. В 1472 г. своды Успенского собора из-за опасности их падения приходилось подпирать толстыми бревнами. О размерах первого Успенского собора можно судить по летописному свидетельству, что новый собор, заложенный до приезда Аристотеля Фиоравенти, строился «круг тое церкви», т. е. вокруг стен прежнего собора Калиты. Быстро обветшал и Архангельский собор, разобранный в начале XVI в. за ветхостью. Судя по одному летописному известию, он имел большие размеры, чем Успенский собор.

При всей неказистости и непрочности первых московских сооружений из камня появление их должно считаться крупной вехой в истории Москвы, которая сразу украсилась пятью каменными зданиями. Каменное строительство в Москве знаменовало возрождение искусства русского народа в его центральной территории. До того лишь Тверь имела каменные постройки, не говоря о Псковской и Новгородской землях, где архитектурная традиция не знала столь долгого и насильственного перерыва.

Возобновление каменного строительства в Москве тесно связано с возрождением искусства монументальных росписей в Северо-Восточной Руси. В 1344 г. оба московских собора (Успенский и Архангельский) были расписаны греческими и русскими мастерами. Летописец рассказывает, что Успенский собор расписывали греки, митрополичьи писцы: «…да которого лета начали расписывать, того же лета и кончили. А святого Михаила подписывали русские писцы, князя великого Семена Ивановича. Старейшинами и начальниками у них были Захарий, Иосиф, Николай и прочая дружина их». Русские писцы за одно лето не могли расписать и половины этой церкви из-за ее величины. На следующий год была расписана церковь Спаса на Бору, «…а мастер старейшина иконником Гойтан». Эта церковь расписывалась на средства первой жены Симеона Гордого, литовской княжны Айгусты, которую в Москве крестили с именем Анастасии. Расписана была фресками и церковь Иоанна Лествичника, а все работы по росписи трех церквей (собора Михаила Архангела, Спаса на Бору и Иоанна Лествичника) закончились к 1346 г.

Роспись московских церквей, как мы видим, тоже носила своеобразный характер, как и постройка каменных зданий. Четыре московских храма расписывались в течение трех лет, по крайней мере, тремя дружинами мастеров. Здесь мы опять наблюдаем ту особенность московского искусства времен Калиты и его ближайших преемников, которая отмечалась нами выше, – его «сезонность» или чрезвычайность. Греческие и русские мастера были одинаково пришлыми в Москве, видимо еще не создавшей своей художественной школы. Однако в кратких летописных заметках о росписи московских церквей уже чувствуется рука современника и его горячее участие к делу украшения родного города. Летописец тщательно отмечает имена русских живописцев и лишь в общих чертах говорит о греческих художниках. В этом замалчивании греческих имен нет ничего враждебного по отношению к грекам, только известное равнодушие к ним. Зато заметно повышенное внимание к русским художникам, неприкрытая радость при виде своих отечественных мастеров, столь понятная для русского человека, жившего в эпоху опустошительных татарских набегов.

Почти все церкви, построенные при Калите, группировались в одном месте – на площади посреди Кремля,- создавая определенный архитектурный ансамбль. Одна церковь Спаса на Бору стояла несколько в отдалении. В непосредственной близости от соборов располагались постройки княжеского дворца, занимавшие, надо предполагать, в основном ту же площадь, но несколько меньшую, чем позднее. После сооружения Успенского собора должен был передвинуться поближе к новой кафедральной церкви и митрополичий двор, на то место, где его находим позже. Нет никакого сомнения, что Кремль Калиты был густо застроен жилыми постройками, хотя и остается неясным, входил ли уже Подол в кремлевскую территорию или нет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *